Три недели – Путешествие сквозь горе и утешение

На прошлой неделе начался трехнедельный период Бейн ХаМецарим – „между узкими местами“. Он длится с 17 Тамуза по 9 Ава. Начинается он с поминовения прорыва стен Иерусалима и заканчивается днем поста Тиша Б'Ав, в который мы вспоминаем разрушение и сожжение Первого и Второго Храмов на Храмовой горе. По мнению некоторых ученых, это время года считалось трудным задолго до разрушения Храма. В сильную летнюю жару пересыхали источники, засыхали поля, и жизнь становилась тяжелой. На всем древнем Ближнем Востоке эти недели ассоциировались с опасностью, болезнями и несчастьями. Однако для еврейского народа они имели национальное значение. В течение этих недель мы вспоминаем катастрофы нашей истории: разрушение Иерусалима, изгнание и перемещение, голод, преследования и потерю нашей родины.

Поэтому в еврейской традиции сложился особый способ соблюдения этого периода. Траур начинается не внезапно, а усиливается с каждой неделей. В день поста, 17-го Таммуза, мы ограничиваем проявления радости. Во многих общинах в это время не проводятся свадьбы, избегаются музыка и танцы. Многие ашкеназские евреи не стригут волосы и бороды все три недели. С началом месяца Ав траур усиливается. В течение девяти дней, предшествующих 9-му Аву, многие воздерживаются от мяса и вина — за исключением Шаббата или Сеудат Мицвы. Они не носят свежевыстиранную одежду, не моются ради удовольствия и избегают вещей, которые приносят особую радость. Мы ощущаем траур наиболее остро в сам Тиша Б'Ав. Сейчас горит Храм. Мы постимся, читаем Плач Иеремии, сидим на низких табуретах или на полу и не надеваем тфилин по утрам — как скорбящие по близкому родственнику. И всё же, ещё до окончания поста, атмосфера начинает меняться. Уже после полудня Тиша-Бав, когда огонь в Храме гаснет, некоторые траурные обычаи отменяются. Мы снова можем сидеть на своих обычных местах, надевать талит и тфилин и постепенно возвращаться к повседневной жизни. Мы возвращаемся к своей обычной жизни — но в некотором смысле эта жизнь остаётся неполной. Почти две тысячи лет еврейский народ жил без Храма. Тем не менее, иудаизм научился жить, молиться и процветать даже в этих условиях. Храмовое служение превратилось в молитву, изучение Торы и добрые дела. Таким образом, еврейская жизнь оставалась живой, даже без своего самого святого места. Возможно, в этом и кроется важный посыл. После трёх недель подготовки к самому глубокому дню траура в году мы начинаем, уже после полудня, смотреть в будущее. Разрушение не забыто, но оно не имеет последнего слова. Никто не может скорбеть вечно. Поэтому иудаизм выводит нас из скорби на раннем этапе – к утешению, надежде и уверенности в том, что после каждой тьмы свет обязательно вернется.